Поставленный в 1946 году Леонидом Лавровским балет на музыку Сергея Прокофьева "Ромео и Джульетта" долгие годы не сходит со сцены Большого театра. Однако сегодня знаменитый спектакль, в котором некогда блистала несравненная Уланова, способен скорее расстроить, нежели подарить действительно хороший вечер.

Оркестр играет словно засыпая на ходу. В трактовке дирижера Копылова энергичная, с ярко выраженным ритмом, эмоциональная музыка Прокофьева превратилась в нечто вялое, расплывчатое и бесформенное.

Повинуясь сонным взмахам дирижерской палочки танцуют и актеры: лениво, "в полноги", отбывая время на сцене как неизбежную повинность. Причем солисты работают немногим вдохновеннее кордебалета.

Надежда Грачева (Джульетта), изображая в первых сценах ребячливую веселость своей героини, была в высшей степени неубедительна. Еще менее правдоподобна была она в любовных эпизодах, ибо ледяному темпераменту этой актрисы могла бы позавидовать даже Снежная королева.

Лишь редкие появления Меркуцио (К.Иванов) скрашивали безрадостную картину. Тонкий, живой и подвижный как юла, Меркуцио скорее походил на беспокойного Фигаро, чем на написанного Шекспиром "Вакха Вероны". Однако кто сказал, что Меркуцио обязательно должен быть грубым мужланом?

От легендарного балета остались, по сути, лишь замечательные декорации Петра Вильямса. Строгая роскошь домов и монументальная красота улиц, золото и бархат черно-пурпурных костюмов создают неповторимую атмосферу средневековой Вероны - прекрасной и жестокой. Остается только пожалеть, что сегодняшние актеры не в состоянии вдохнуть жизнь в великолепную картину талантливого художника.